Фигура Александра Керенского в отечественной истории занимает особый статус – её оценка часто раскалывается на полюса. Одни видят в нём «заболтавшего» революцию, который, по их мнению, похоронил демократические идеалы, другие – лидера, искренне верившего в возможность объединения народнических течений и политических партий России. Керенский отстаивал мысль, что спасение государства возможно лишь совместными усилиями всего народа, а революция – единственный путь к этому.
«… исторической задачей русского народа в настоящий момент является задача уничтожения средневекового режима немедленно, во что бы то ни стало», – говорил он на февральском заседании Госдумы в 1917 году.
21 июля 1917 года Керенский возглавил российское правительство. На этом посту он попытался стабилизировать политическую обстановку, укрепить государственные институты и задать курс, способный выдержать надвигающийся глобальный кризис. Несмотря на ряд реформ, ему не удалось остановить стремительное ухудшение ситуации, а после Октябрьской революции 1917 года он вынужден был покинуть страну и продолжить жизнь в эмиграции.
Оценки современников и потомков
«Линия Керенского в 1917 году была единственно правильной, — отмечал русский философ Фёдор Степун. — Вина его не в том, что он вёл Россию по неправильному пути, а в том, что он недостаточно энергично вёл её по правильному», – писал Степун.
Писательница Нина Берберова, знакомая с Керенским в эмиграции, отмечала его редкую информированность: он знал «тайные пружины власти», понимал скрытые силы, движущие политиками, и умел мыслить масштабно, даже до конца своих дней.
Именно эта двойственность – одновременно идеалист и прагматик, реформатор и «заболтальщик» – делает образ Керенского предметом оживлённых исторических дискуссий, заставляя переосмысливать роль отдельного человека в вихре революционных перемен.
