27 марта 1783 года 27‑летний Вольфганг Амадей Моцарт передал своему близкому другу, выдающемуся валторнисту Йозефу Игнацу Лейтгебу (1732—1811), авторскую партитуру только что завершённого концерта ми‑бемоль мажор для валторны со струнным оркестром.
Лейтгеб был не просто коллегой — в Вене его считали одним из лучших музыкантов континента. При этом у него была собственная сырная лавка, открытая на средства, одолженные у отца Моцарта.
На листе с партитурой Моцарт оставил шутливое посвящение:
«Вольфганг Амадей Моцарт – из чувства жалости к Лейтгебу, ослу, быку и простаку»
Эта ирония, конечно, сыграла свою роль в истории: историки часто называют Лейтгеба «ослом», забывая, что у композитора был богатый, добродушный и слегка поддёргивающий язык, полон шуток и лёгкой насмешки.
Лейтгеб постоянно просил Моцарта написать для него что‑нибудь «существенное». Такие просьбы появлялись в редкие минуты отдыха композитора, когда он собирался в кругу музыкантов. В этих неформальных встречах рождались самые разные музыкальные замыслы.
Обстановка была по‑настоящему непринуждённой. На одной из страниц рукописи, где Моцарт оставил три из своих двенадцати дуэтов для валторны, зафиксирована запись:
«В.А. Моцарт, Вена, 27 июля 1786 г. написаны во время игры в кегельбан»
Сразу после того, как нотные строки появлялись на листе, валторнисты, собравшиеся за игрой, пытались исполнить их на ходу. Первые неловкие попытки, ошибочные аккорды и неожиданные диссонансы лишь добавляли веселья компании.
Концерты для валторны, скорее всего, были музыкальными паузами в тяжёлой и напряжённой работе Моцарта. Важно не то, был ли Лейтгеб рядом в момент их рождения, а то, как его индивидуальные способности влияли на композитора. Понимая, какие тембральные и технические возможности есть у валторниста, Моцарт создавал произведения, необычные для своего времени, и открывал новые грани звучания инструмента.
Тесная дружба между Моцартом и Лейтгебом продлилась до самого конца жизни австрийского гения в 1791 году. Их совместные шутки, музыкальные эксперименты и взаимные вдохновения оставили яркий след в истории классической музыки, доказывая, что великие произведения часто рождаются в атмосфере простого человеческого общения.
