Последние годы Гоголя в Москве
С 1848 по 1852 год, когда писатель уже почти завершил свой великий проект, он жил в доме на Никитском бульваре. Владельцем квартиры был граф А. П. Толстой, который принял в свои стены вечно неугомонного, отчасти одинокого Гоголя, создавая для него атмосферу уюта и свободы.
Гоголь отказывался от любой материальной роскоши. Его «имущество» уместилось в крошечный чемодан, а всё остальное оставалось лишь книгами и черновиками. Второй том «Мёртвых душ» — работа, в которую он вложил всю свою любовь к России и духовные поиски, должен был стать венцом творчества. «Труд мой велик, мой подвиг спасителен!» — так писатель говорил друзьям, уверяя, что готовит нечто поистине спасительное.
Но в начале 1852 года жизнь писателя резко изменилась.
Поворотный момент
В январе того года скончалась Е. Хомякова — жена близкого друга Гоголя, женщина, которой он восхищался. После её смерти он признался своему духовному наставнику, протоиерею Матфею (Константиновскому), что «страх смерти нашёл меня». С тех пор мысли о кончине стали постоянным спутником Николая Васильевича, он жаловался на упадок сил и всё чаще слышал от отца Матфея настоятельные требования оставить литературные занятия и заняться духовным ростом.
Современные психиатры, оглядываясь назад, склонны увидеть у писателя признаки психоневроза, который, вероятно, и спровоцировал его решительный поступок.
Огонь в камине
Ночь с 23‑на 24 февраля 1852 года. Гоголь позвал своего слугу Семёна и попросил принести портфель, где хранились рукописи продолжения «Мёртвых душ». Спросив у слуги, чтобы та не спасала рукописи, писатель положил их в камин и зажёг свечой. «Не твоё дело! Молись!», — сказал он Семёну.
Утром, очевидно ошеломлённый собственным действием, Гоголь сообщил графу Толстому:
«Вот, что я сделал! Хотел сжечь лишь некоторые вещи, давно к этому готовые, а сжёг всё. Как лукавый силён — вот к чему меня подвинул! Я многое понял и изложил… Думал разослать друзьям по тетрадке: пусть делают, что захотят. Теперь всё пропало».
Трагедия для литературы
Сегодня почти все литературоведы согласны: исчезновение второго тома «Мёртвых душ» — одна из самых тяжёлых утрат в мировой литературе. Потерянный рукописный материал мог бы открыть новые грани русского общества середины XIX века, а его отсутствие оставило незаполненный вакуум в творчестве великого мастера слова.
