День памяти сорока Севастийских мучеников

22 марта — день памяти сорока севастийских мучеников, храбрых воинов‑христиан из древнего города Севастия (современная Турция), погибших за веру в Иисуса Христа.

В 313 году император Константин Великий издал Миланский эдикт, гарантировав свободное исповедание христианства и приравняв верующих к язычникам в правах. Его со­правитель Ликиний, однако, оставался приверженцем древних богов и в своей части империи решил подавить растущее христианство. Подготовившись к войне с Константином, он намеревался «очистить» свои войска от новообращённых.

В армянском городе Севастия в это время служил агриколой Агриколай — ярый язычник и один из военачальников. Под его командованием находилась дружина из сорока каппадокийцев, отважных воинов, каждый из которых был христианином. Когда им приказали принести жертву языческим богам, они отказались. Агриколай заключил их в темницу. Ночью, упивая себя молитвами, они услышали голос Господа: «Претерпевший до конца, тот спасён будет».

Утром их вновь привели к Агриколаю. На этот раз он стал льстить: восхвалял их мужество, молодость и силу, обещал им честь и расположение самого императора, если они отрекутся от Христа. Воинов не смутило ни обещание, ни угроза — они снова отвергли требование. Тогда Агриколай отдал приказ заковать их. Старший из них, Кирион, возразил: «Император не дал тебе права нас ковать». Раздосадованный, Агриколай отдал приказ отправить их в темницу без оков.

Через неделю в Севастию прибыл влиятельный сановник Лисий и созвал суд над мучениками. Они ответили ему безмолвно, но твёрдо: «Отними у нас звание и жизнь — для нас нет ничего дороже Христа». Лисий приказал бросить их камнями. Впрочем, камни пролетали мимо, а один из них, брошенный самим Лисием, ударил в лицо Агриколаю. Воины почувствовали, что над ними воздвигается невидимая защита.

Ночью, оставаясь в темнице, они вновь услышали успокаивающий голос: «Верующий во Мне, даже если умрёт, оживёт; дерзайте, не бойтесь, и получите нетленные венцы». На следующий день суд повторился, а мученики оставались непоколебимыми.

Зима была суровой, мороз пронизывал всё вокруг. Воинам решили бросить вызов: их вывели к озеру, замёрзшему у города, и оставили на льду на всю ночь под стражей. Чтобы сломать их волю, на берегу разожгли баню. В первый час ночи один из воинов, не выдержав холода, бросился к огню, но, переступив порог, упал мёртвым. В третий час лёд неожиданно растаял, вода в озере стала тёплой, а над головами каждого из мучеников вспыхнул светящийся венец. Стражник по имени Аглаий, увидев это, бросил одежду и воскликнул: «И я — христианин!», присоединившись к ним.

Утром истязатели с удивлением обнаружили живых мучеников и их нового соратника. Не успели они это осмыслить, как воинам отрезали голени и, оставив их в ледяной воде, бросили кости в огонь. Мать самого юного из них, Мелитона, уговаривала сына не бояться и претерпеть до конца. Когда юный Мелитон изнёс последний вздох, её руки подняли его тело и положили рядом с другими святыми на колесницу, откуда его кости были брошены в воду, чтобы христиане не смогли их собрать.

Три дня спустя во сне к епископу Севастийскому Петру явились мученики, потребовавшие достойного погребения. В сопровождении нескольких клириков Пётр ночью собрал их останки и, с великой почётом, похоронил их.

Так память о сорока севастийских мучениках живёт в православном календаре, напоминая о стойкости веры и бесстрашной преданности Христу.